Дарья Барабанова: «Для Первого канала я снялась в фильме о балете и золоте»

На Первом канале готовится к трансляции новый фильм. Одну из двух главных ролей в нем исполнила хореограф из Калининграда Дарья Барабанова. Предыдущее кино с ее участием стало обладателем наград на 19 фестивалях, за рубежом и в России. В эксклюзивном интервью «Русскому Западу» хореограф и актриса рассказала о нескольких своих жизнях, на экране, на сцене и в перформансах, в уличных театрах Европы.

ПРИГЛАШЕНИЯ ОТ МАРЧЕЛЛИ ЖДАЛА 2 ГОДА

Как вы попали в постановку шекспировской «12 ночи» к режиссеру Евгению Марчелли?
В 2007 году я вернулась в Калининград с дипломом Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой и знакомилась с теми, кто руководил здесь театральными труппами. Евгений Марчелли (обладатель титула «Лучший режиссер российской театральной провинции», лауреат «Золотой маски» — прим. «Русского Запада») согласился меня принять, но назначил аудиенцию в Советске. Он ставил спектакль в «Тильзит-театре». Меня там встретили актеры, привели к Евгению. Они сделали мне экскурсию по театру. У Марчелли было очень мало времени. Он усадил меня за телевизором и принялся показывать видео с хореографией из своих спектаклей. Часа через три меня посадили на обратный автобус в Калининград. Перед отъездом Марчелли сказал: «Сейчас у меня проектов нет, но я запомнил». Евгений позвонил мне спустя два года: «Даша, не хочешь сделать хореографию у меня в спектакле?» Речь шла о постановке «12 ночь, или Как угодно». У меня к тому времени уже был некоторый опыт работы с пластическими театрами. Несколько проектов с театром Derevo, который основан участником труппы «Лицедеи» и фронтменом группы «АВИА» Антоном Адасинским. Я работала и с инженерным театром АХЕ, с пластическим коллективом «Человек». Что касается Марчелли, то он звал меня сугубо как хореографа. Мне очень хотелось еще и самой поучаствовать в действе на сцене. В итоге режиссер согласился. У Марчелли в спектакле был образ близнецов. Я предложила привести ему актрису Татьяну Лузай. Она — акробатка, в прошлом спортсменка и такого же роста, как я. Сначала Евгений отказался. Через 5 минут перезвонил: «Вези!».

Каково это — работать в труппе Марчелли?

На репетициях мы придумали массу приемов, которые использовались потом в спектакле. Мы сидели на репетиции и постоянно что-то предлагали, мол, Женя, а давай мы сделаем то, а давай се… Он выслушивал все идеи. Никогда ни на кого не давил. Он скорее скажет «давайте посмотрим», чем «отложим до следующего раза». У меня были балетные, драматические и теперь уже киношные режиссеры, но такого же открытого к чужим творческим идеям постановщика, как Марчелли, я не припомню. При мне он ни разу ни на кого не заорал, никого не унизил. Перед выходами у него в труппе актеры обнимались, держались за руки. От самого человека шло такое добро и свет, что приезжать на репетиции для меня было удовольствием каждый день.

КИЩЕНКО ПОКАЗЫВАЛ «РЫБУ» 

 
Как к вам с Татьяной Лузай отнеслись актеры труппы? 

Все видели, что мы — странные худые существа без волос, и нас тут же полюбили. Пока мы работали над спектаклем, сильно сдружились с актерами. После премьеры несколько молодых актрис даже побрились под нас — наголо. Таня и я вели в труппе Марчелли мастер-классы по танцам. А упражнения там были самыми разными… К примеру, Виталий Кищенко (дважды лауреат премии «Признание», лауреат «Золотой маски» — прим. «Русского Запада») и другие актеры танцевали модерн и выполняли разные специфические задания. Например, «рыбу»: бились об пол разными частями тела, как выловленная рыба. Давала я участникам «12 ночи» и кусочки из балета.

А разве профессиональные драматические актеры этого не умеют?

В классических российских театральных училищах этому не учат. Я ездила и собирала такое повсюду. Например, в театре Derevo, который живет в Германии, или в АХЕ. Ты ни в каком российском училище не обучишься приемам, которые, скажем, применяет визуальный театр. Когда после луча лазера по сцене начинают ходить мужчины и говорить со зрителем, выстукивая ритм.

Чем был интересен Калининградский областной драматический театр времен режиссера Марчелли? 

Там действовала режиссерская лаборатория. Я принимала участие в ее работе как хореограф. С петербургским режиссером Андреем Гаврюшкиным мы сделали там 15-минутную миниатюру «Шея черного котенка». Примерно половину постановки занимала моя хореография. Кстати, в спектакле участвовала замечательная актриса Калининградского областного драматического театра — Диана Горбунова.

Какие курьезы случались во время спектакля «12 ночь»?

В самом начале постановки мы должны были появляться на сцене из зала. Мы с Таней были лысыми, в белых рубашках и в черных брюках. Свет погас. Наш выход. Бабушка-билетерша не поняла, что мы — актеры. Она поймала меня за руку и возмутилась: «Мальчики, вы куда?!» Осветитель выхватил нас лучом софита, и я выскользнула из рук билетерши. Только когда я устремилась к сцене, бабушка поняла, что мы — актеры.

О СУДЬБЕ, ГИЛЬМАНОВЕ И БЕЙНЕНСОНЕ

Почему вы перестали работать с Марчелли?

Наше сотрудничество прервалось, как раз когда не дали Марчелли показать его спектакль в Калининграде. А здесь постановку ждала специально приехавшая комиссия «Золотой маски». Марчелли рассчитывал, что я тоже должна была быть занята в спектакле, но у меня уже были обязательства в другом проекте. Кстати, похожая ситуация сложилась тогда и у Виталия Кищенко. На роли наших близнецов как раз к такому случаю в Калининграде нами заранее были подготовлены дублеры. Они знали партии и все исполнили. И вообще, спектакль к показу комиссии высшей театральной премии России был подготовлен полностью, ведь его уже давно играли.  Все бы состоялось, если б Марчелли дали площадку. Но этого не произошло. Видимо, это очень задело Марчелли… В фойе Калининградского областного драматического театра висят фото участников труппы разных лет. Некоторые актеры много лет уже не работают в этом коллективе, но снимки с ними все равно есть на общей стене. Фото режиссера Евгения Марчелли было снято оттуда сразу, как только он покинул Калининград. Это меня убило.

Как вы отнеслись к тому, что Марчелли и сейчас — не в Калининграде?

Я жутко страдаю от того, что Калининград потерял Марчелли. Нужно изо всех сил стараться, чтобы вернуть его. Хотя бы как приглашенного режиссера. Он своего рода человек-событие в нашем регионе. Появившись где-то, такие художники могут поднять на свой уровень и все остальное. Тут есть еще такие люди: театральный педагог Борис Бейненсон,  профессор кафедры зарубежной филологии БФУ им. И. Канта Владимир Гильманов. Они — цвет этого города. Я приезжаю сюда ради них. Когда я к ним попадаю, мое сердце радуется. Становится понятно, что есть смысл во всем.

О КЛОУНАХ СО ВСЕГО МИРА И СВОЕМ ПЕРВОМ КИНО

Расскажите о своих уличных перформансах в Германии?

Я дважды по два месяца жила в Дрездене с коллективом Антона Адасинского. Это были длительные совместные проекты. В другой период в Германии я сотрудничала с клоунами из театра Grotest Maru. Они работают в разнообразных жанрах. У них есть  мимы на ходулях, танцоры и драматические актеры. Англичане, немцы, австралийцы… Со всего мира! С Grotest Maru в Германии мы выступали на летних уличных фестивалях. Причем не всегда в городе. На одном польском фестивале мы играли в лесу. На огороженном участке танцевали с открытым огнем, водой, мукой, глиной и другими природными веществами… В общем, я попыталась осесть в Европе, и у меня это получилось. Но стало тоскливо. По ночам снилась Петропавловка. Как раз у меня закончилась виза. Правда, я сказала своим друзьям-клоунам, что вернусь к ним, как только поменяю визу.

 
Как вы попали в фильм «F5»?

Как раз в тяжелый момент в Германии мне пишет незнакомый парень, студент: «Приезжай в Питер, мы приглашаем тебя на главную роль в нашем кино». Меня это не особенно заинтересовало, но мне нужно было менять документы. Заканчивалась виза. Я согласилась на встречу с режиссером Тимофеем Жалниным в Санкт-Петербурге, не питая особых надежд. Он как раз выпускался из Санкт-Петербургского государственного университета кино и телевидения. На первую аудиенцию в кафе Тимофей привел с собой своего оператора Анечку Рожецкую и второго режиссера — Машу Алексееву. Под конец разговора эта банда молодых и прекрасных так мне понравилась, что не хотелось расходиться! Потом оказалось, что на мое место они уже отсмотрели огромное количество профессиональных актрис и танцовщиц. После проб меня утвердили, но не могли найти мне партнершу: нужна была хорошо танцующая драматическая актриса нежного романтического облика, определенного роста. Время поджимало. Стоял вопрос не только сроках, но и о деньгах. Тогда я предложила сходить на фестиваль «Окно». Туда танцовщики приходят смотреть на своих коллег. И мы в фойе со вторым режиссером «F5»ловили талантливых симпатичных балерин за руки. Одну из танцовщиц я даже узнала. Ею оказалась Ирина Толчильщикова. Она училась со мной в «Вагановке» на исполнительском отделении. У нее очаровательная улыбка. Ирина прошла пробы и стала моей партнершей в фильме «F5». А сегодня она — балерина Мариинского театра.

О «КИНОТАВРЕ» И ОБ ИСТЕРИКЕ В КАДРЕ

Где и как проходили съемки?

Исключительно в Санкт-Петербурге: в павильонах Ленинградской студии документальных фильмов, в Государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, на сцене университета кино и телевидения. Одна из ключевых сцен фильма проходит в гримерной. Ее нам соорудили в дизайнерском магазине арт-пространства «Тайга». Сцены на улице снимались на ст. Фарфоровская Октябрьской железной дороги. Съемки проходили в бешеном темпе: мы приезжали на площадку рано утром, а покидали ее в 24:00. Часто мы даже не могли есть — сказывался стресс. Я начала придумывать себе какие-то уловки, чтобы отдохнуть. Пока работала массовка или другие актеры, искала тихий уголок, заворачивалась в теплую кофту и спала. Мне говорили: «Барабанова, снимаем!». Я вылезала из кофты и брела к камерам. Потом опять ложилась. Если не могла прийти в себя, пила кофе. Но были трудности другого порядка. Дело в том, что мы с Ириной — танцоры, а не драматические актрисы. Поэтому сугубо игровые эпизоды нам были крайне непривычны. Непростым эпизодом стал нервный срыв моей героини. Так у меня в фильме появился истерический смех и нервное цепляние руками за занавес. В сценарии этого не было. Но я вышла на истерику по-настоящему. Сыграть просто не получилось.

Какую премию из многочисленных завоеванных этим фильмом вы считаете самой важной?

Конечно, это «Кинотавр»! Его жюри признало «F5» лучшим короткометражным фильмом года. Это меня очень обрадовало. Мы выиграли почти все российские премии в «коротком метре». Просто на площадке наша съемочная группа изначально трудилась не ради денег. Так могут только студенты, однозначно.  Мне тоже пришлось непросто, ведь я тогда только вернулась из комфортной Германии, а меня поселили в общежитии питерского университета кино и телевидения в Купчино. Я спала в нежилом помещении. Мимо все время ездил лифт, ходил охранник, потому что по правилам жить там нельзя. После таких ночей я выбиралась на съемки… «F5» мы снимали как в последний раз. Сейчас я вернулась из Москвы, насмотревшись, как снимают коммерческое кино, и поняла, почему наш фильм с низким бюджетом взлетел так высоко. Зрители — не дураки, они видят, во что вложена душа, а во что деньги.

НА ГОЛЛИВУДСКОМ ТРЕНИНГЕ ВСТРЕТИЛА ТКАЧЕНКО

После выхода «F5» вы невольно оказались в мире гламура. Как удалось воспринять такую жизнь?

После вручения премий я обычно убегаю или прячусь за кого-то из своих. Я боюсь гламурной тусовки. Она фальшива. На петербургской премьере «F5» в пафосном кинотеатре «Аврора» нам устроили встречу с какими-то продюсерами. Я зашла в какое-то помещение, а там — большая группа людей в деловых костюмах с бокалами в руках. Они синхронно развернулись к нам и начали улыбаться. И хоть бы кто-то из них проговорил что-то, но нет. Они смотрели на меня без единого слова. Это было страшно. Я поняла, что к такому вообще не готова, и скрылась. К счастью, вечер в «Авроре» быстро закончился.

Насколько часто удается пересекаться с медийными актерами?

Недавно в Москве я участвовала на четырехдневном голливудском тренинге. Мне сказали, что там с нами масса медийных персонажей. Но я их не знаю, потому что у меня нет телевизора. Зато на тренинге мне показали нашего известного земляка, актера Артема Ткаченко. Он пнул мой рюкзак, я возмутилась, а Ткаченко тут же обратился к моей пострадавшей вещи: «Ну извините, рюкзак». Только потом я узнала, кто такой Ткаченко, что он из Калининграда и когда-то учился в театральной студии Бориса  Иосифовича Бейненсона. А сейчас Артем Ткаченко — медийный артист.

«НАСЛЕДИЕ» ДЛЯ ПЕРВОГО КАНАЛА

 
Расскажите, как вы попали в проект Первого канала?

Режиссер Александр Касаткин заметил меня, будучи в жюри одного из кинофестивалей, в котором участвовал фильм «F5». В сериале «Наследие» (рабочее название — «Русский счёт», прим. «Русского Запада»), который сейчас выйдет на Первом канале, на роль хореографа нужна была танцовщица. Это одна из двух центральных ролей в фильме. На нее  Касаткин, по его же словам, отсмотрел более 30 кандидатур, не считая тех, кто сам заявился на участие в съемках. Изначально меня не утвердили на роль, поскольку я — не медийная. Но после моего отсмотренного материала я попала в фильм на одну из двух основных ролей. Режиссер настоял. Это стало для меня большой удачей. Александр Касаткин  и Тимофей Жалнин — очень талантливые режиссеры с близким мне мироощущением. Я счастлива, что поработала с ними.

Кто ваши партнеры по фильму «Наследие»?

Главную роль исполняет актриса Ксения Лаврова-Глинка (фильмы «Молодежка», «Склифософский», «Папа» — прим. «Русского Запада»). Я играю ее дочь. У нас с ее героиней конфликт на почве разницы в понимании искусства. По недоразумению в нем замешан мужчина. В итоге мать и дочь объединяются. У меня образ гротесковой пацанки. Она легко может плюнуть с балкона, постоянно лезет на рожон, а потом рыдает в подушку. В моем представлении этот образ женщины, которая ищет свой путь.

ЭКШН О БАЛЕТЕ И ЗОЛОТЕ 

 
В чем фабула «Наследия»?

Первая сюжетная линия  — приключенческая. Чтобы ее понять, придется посмотреть первые две исторические серии, где меня нет: рассказ о русском золоте, балете и о прабабке моей героини. В следующих сериях идет рассказ о том, как мать моей героини теряет ребенка в огне Абхазской войны. Мою трехлетнюю героиню играет дочка исполнителя одной из главных ролей. Интересный эпизод получился с рейдерским захватом завода. По сюжету его пытаются отнять у моего «отца». Чтобы привлечь внимание к этой ситуации, я устраиваю эпатажный танец. На глазах у СМИ меня бьют по лицу, все это идет в эфир. Так мы останавливаем захват... Есть еще балетная и любовная линии. Все это переплетается. К счастью, фильм у Александра Касаткина получился на высоком уровне.

Куда пришлось путешествовать со съемочной группой?

От Прибалтики до Кавказа. Часть съемок проходила в Латвии. С нами работал Латвийский национальный балет. С ними мне повезло поставить несколько сцен. Другие пластические сцены делал хореограф, работающий с Аллой Сигаловой. Он ставил балет дягилевских времен.

Какие остались впечатления от съемок на Кавказе, и насколько важна эта поездка для самого фильма?

Если точно, то последние 10 дней мы работали в Северной Осетии. А именно — в ущелье, где реки спадают с гор, с грохотом бросая камни вниз. Такой природы я никогда раньше не видела. Тепло только днем. К вечеру солнце исчезало за макушками гор. В наших неотапливаемых спальнях было очень холодно. Какое одеяло ни возьмешь… Все это сильно контрастировало со съемками в Риге, где все было организованно и удобно. По итогам съемок в Осетии я поняла, что не могу находиться в горах. Они всегда вокруг, закрывают часть неба, будто давят на тебя. За каждым утесом все клокочет, сверху несется ледяная вода с песком. Рядом живут горцы. Бок о бок с их поселениями языческие ступы, «чумные» домики с непогребенным прахом, места для жертвоприношений.

ОТ СЪЕМОК БОЕВ ПОСТРАДАЛА ДЕРЕВНЯ

Что стало самым экстремальным в этот период съемок?

Когда мы снимали войну, во всех домах ближайшего поселка вылетали стекла. В каком ужасе был местный народ! Но руководство съемочной группы распорядилось вставить окна. Что называется, за счет Москвы. В один из таких моментов я сидела на горе, рядом с режиссером и оператором. Даже сверху пиротехнические подрывы выглядели жутко. Закладки были сделаны в четырех точках. Одна из них показалась чересчур мощной даже опытным кинематографистам. Они не смогли сдержать крепких выражений, даже когда пересматривали черновой материал военных эпизодов. Все получилось по-настоящему.

На каком этапе сейчас «Наследие»?

Закончились съемки и озвучка. Завершился и монтаж первых серий. Насколько я знаю, фильм должен выйти на экраны в конце этой зимы или вначале весны.

О ГРУППЕ «АУКЦЫОН» И О РОДНОМ МОРЕ

В Санкт-Петербурге вы общаетесь с группой «АукцЫон» и ее коллегами. Насколько близко?

Я очень люблю «аукционщиков» и дружу с контрабасистом Владимиром Волковым. Он играл на своем инструменте в спектаклях театра Derevo. У меня даже был номер под его музыку. Мы вместе выступали в новогодней программе Музея современного искусства «Эрарта» в Санкт-Петербурге.

Какие  роли в вашей душе и судьбе сейчас играют Москва, Санкт-Петербург и Калининград?

За 10 лет, в течение которых я нахожусь в Санкт-Петербурге, он стал для меня своим. Москва для меня — это пока только место работы, где душу греют только близкие люди. Калининград — это мои корни, здесь у меня всегда есть нечто глубинное. Море, к которому всегда можно вернуться.  И каждый раз я с благодарностью возвращаюсь в Калининград.

18.03.2014

Дарья Старцева, специально для «Русского Запада»
 
Фото из личного архива Дарьи Барабановой

Оригинал интервью: http://ruwest.ru/interview/14294/.

Поделиться
Отправить
Запинить
Ваш комментарий
адрес не будет опубликован

ХТМЛ не работает

Ctrl + Enter